mmax_spb (mmax_spb) wrote,
mmax_spb
mmax_spb

Сплав 2011, или Четверо в лодках.


Декабрь 2010 – 29 апреля 2011. Планирование.

 Традиционный сплав (8 по счёту) на майские праздники с Толей мы начали серьёзно планировать ещё в декабре. После обсуждения было принято решение сплавиться по речкам Тутока-Явосьма-Паша от погоста Пятница до Усть-Капши. Общая протяжённость 130 км, на 5 ходовых дней – детская задача. В марте-апреле к нам присоединились Виктор и Александр. Судя по описаниям маршрута, прогулка предполагалась в щадящем режиме, особых трудностей не предвиделось, мы даже планировали один день посвятить чисто развлечениям: коп, охота, рыбалка, ничегонеделанье.

Итак, 10 апреля были приобретены 4 билета на поезд Ленинград-Воркута до ст. Ефимовская, и я постепенно приступил к подготовке – лодка, прибор, оружие, инструмент, спальник, мелочёвка – всё требовалось проверить.

За неделю начал отслеживать прогноз погоды: на 1-3 мая планировались сильные дожди, что немного смущало – но опыт полевых выходов подсказывал: и это терпимо…

Вечером в пятницу, по многолетней привычке доводя топор до бритвенной остроты, порезал палец… (Не к добру -, подумал Штирлиц)

 

30 апреля. Заброс.

 

Итак, утречком, наша команда из 4 человек, основательно затарившаяся провиантом, с 4 лодками, 4 рюкзаками и кучей сумок, пакетов и отдельных мест багажа, весело загрузилась в 4 плацкартный вагон (едва не потеряв по дороге Толю, который попался военному патрулю, принявшему его за раздолбая-самовольщика).

Вопреки прогнозам, ярко светило солнце, и в приподнятом настроении и предвкушении великолепного отдыха, под стук колёс и с баночками пива в руках, мы покатили на восток.

Станция Ефимоская встретила нас пустым перроном, полузаброшенным зданием вокзала, полным отсутствием машин на привокзальной площади и табличкой, на которой чёрным по жёлтому написаны телефоны такси.

Поставив Вите задачу найти гвоздь для весла, оставив Толю договариваться с диспетчером, я озаботился проволокой для крюка-подвеса котелков. Найдя подходящий по диаметру моток, я принялся ломать её путём многократных сгибов-разгибов. При этом она почему-то сильно нагрелась,  и обожгла вчерашний палец. (Вот тебе два -, подумал Штирлиц).

Пристроив пруток к Толикиному рюкзаку, получив и привычно проигнорировав в процессе коммент от Саши, что так проволокой можно и в глаз получить во время транспортировки, я начал гонять Витю за неспособность найти гвоздь в деревне, вытащив по ходу два из здания вокзала.

Тем временем, приехавший по вызову на короткобазной Ниве водитель (и это при том, что Толя русским языком оператору (по странной случайности – девушке (блондинко, подумал Штирлиц)) раза три повторил, что поскольку нас 4 и много вещей, нам нужна большая, очень большая машина), охренев от количества шмоток, походив вокруг груды снаряги, поцокав языком и почесав затылок, выдал поразившую нас мудростью, наблюдательностью и глубокомыслием вразу «Это же всё сюда не влезет!!!», уехал менять Ниву на микроавтобус.

Погрузив всё заготовленное в подъехавший минивэн, я с комфортом разместился на переднем сидении. Когда в салон, набитый по самую крышу, втискивался Саша, раздался его недовольный голос: пруток из Толиного рюкзака всего на 2 см разминулся с его глазом, оставив красивую царапину с проколом, добавившими, на мой взгляд, брутального шарма его лицу.(Сам виноват: накаркал -, подумал Штирлиц)

Между тем, так радовавшее нас несбывшимся прогнозом, ярко светившее нам в поезде и на станции солнышко куда-то запропастилось, уступив место на небе кучёвке с просветами.

40 км спустя, растрясённые на ждущей с зимы грейдер дороге, мы выгружались на старой лесовозной лежнёвке. Под ехидные комментарии водителя (типа, как же вы всё это упрёте, парни..) мы бодро вытаскивали шмотки на обочину (Ничего, с нами выносливые Саша с Витькой, успокаивал я себя, потихоньку осознавая, что всё это переть на себе 5 км.)

Оценивающе посмотрев на кучу пакетов, и предположив, что в если тащить их в руках, то метров через 500 мы останемся без них, начали распихивать всё по рюкзакам и мешкам с лодками. В лидеры явно выбился Саша, умудрившийся запихать в мешок со своей лодкой львиную долю банок с тушёнкой и рыбой. Забив до отказа свою сумку, и оценив оставшуюся кладь, я решил взять на себя руководство распределением веса. Витя, помня наш с ним прошлый весенний (апрель 2008) марш-бросок на 4 дня в леса Подпорожья, в передовики по запихиванию всего и вся к себе в рюкзак явно не рвался, а поскольку это противоречило так успокаивающе действовавшей на меня мантре, пришлось лично заняться комплектованием его нагрузки.

Наконец, запечатлев этот торжественный момент на память, мы бодро двинулись в путь. Не знаю, как у других, а у меня поклажа весила около 45 кг (лодка, рюкзак, и нагрудная сумка с едой, котелком и плиткой с баллонами). При этом, по моим прикидкам, самый тяжёлый груз тащил Саша, мы с Толей примерно поровну, Витька – самый лёгкий. Примерно через 100 шагов Саня начал отставать. Ещё через 200, я, оглянувшись, увидел его шатающуюся фигуру, и по пронзительному взгляду понял, что нужен привал. Найдя подходящее место, мы дружно попадали на землю. (Джек Лондон. Смок и Малыш -, почему-то пронеслось у меня в голове. Длинные переходы и длинные привалы)

После 3-го привала, оценив вес Саниной лодки, набитой тушёнкой, было принято волевое решение оставить Саню с 2 рюкзаками (пусть он, типа, таскает их по очереди, продвигаясь потихоньку вперёд), нам 3 забрав остальной груз, идти до места, а потом вернуться за ним.

Спустя 1.5 часа, преодолев 2 ручья (в первом попытался искупаться Толик, во втором – я), мы добрались до реки. Быстро рекогносцировавшись, мы с Витькой принялись обустраивать лагерь, отправив Толю за Саней. Первоначально поручив Вите найти сухие дрова, и убедившись спустя 10 мин что всё, что он притащил, годиться только в компост, быстро переориентировал его на таскание дров, найденных мной. Подошли парни. Натаскавшись дров, и обустроив костёр, стоянку и посадочные места, занялись едой. « О! греча!» обрадовался Саня… В лесу раздалось несколько выстрелов, заставив нас вздрогнуть: Витя опробовал работу нового ружья и патронов с мишенью собственного изготовления.

Ужин прошёл бодро. Задолбавшись отвечать на вопросы Вити «а когда тяга? А скоро пойдём на зорьку? А они (вальдшнепы) уже летают?», отправил его на позицию, кратенько проинструктировав о выборе места, что бы спокойно и не торопясь насладиться чаем с дымком.

На третьей кружке с той стороны, куда ушёл Виктор, раздался выстрел. Переглянувшись с Толей, мы со скоростью спринтеров бросились за ружьями, на ходу доглатывая чай и застёгивая патронташ (я) и распихивая патроны по карманам (он), рванули к поляне, где предполагалось наличие тяги. Обсудив варианты, мы разошлись по разные стороны. Проходя мимо Вити, который забрался в кусты непролазной малины для маскировки, я поинтересовался его успехами. Оказалось, что он стрелял по дощечки 10х20 см, что бы проверить резкость боя… Оставив свои мысли при себе, я пошёл дальше, ехидно посмеиваясь в кулак над молодым стрелком.

Только встал, услышал характерное хорканье, но удачливая птица умудрилась так пролететь между нами, чтобы ни к кому не подойти на выстрел. Минут через 5 вальдшнеп вышел на Толю. Толя чётко вскинулся-вложился, уверенно повёл стволами, выстрел –и кулик полетел дальше по своим токовым делам. Решив, что надо подойти поближе, что бы иметь возможность давать советы и комментировать действия товарищей, я , как играющий тренер, переместился строго между ними. Случай показать своё мастерство не замедлил представиться: вальдшнеп шёл точно на меня, уже просчитывая точку, в которой его снимать, что бы было легко найти, я предвкушал свой триумф… но на их пути непреодолимой преградой стоял Витя. После мастерского выстрела, птиц, не будь дураком, решил больше не рисковать, и изменив траекторию полёта на 130 градусов, гордо удалился за кромку леса, презрительно хоркнув нам на прощание. Только тут до меня дошло, что погода самая что ни наесть нелётная: холодно, высокая облачность, сильный ветер – в общем, сняв ребят с номеров, пошли в лагерь.

Потрепавшись за чаем о том о сём, мы угомонились и пошли спать…

 

 

1 мая

День 1 ходовой, снежный.

 

Утро для меня началось с копошения Саши за стенами палатки по поводу костра и завтрака. Выползя из неё я в буквальном смысле остолбенел: всё вокруг было покрыто тонким слоем ослепительно белого снега, который непрерывно валил огромными хлопьями. В боевом настроении позавтракав, выяснили, что у Вити практически нет с собой тёплых вещей: тяжело нести… оторвав от сердца тёплую поддёвку, снарядили его в путь. Накачав лодки, погрузились, и с предвкушением незабываемых приключений, двинулись вниз по реке…

Первые 200 м прошли нормально: кусты, через которые приходилось продираться, добавляли лишь новый снег на руки и одежду. А потом пошли завалы.

Грёбанные бобры. Каждые 30-100 м пути поперёк лежали деревья. Выяснилось, что у Вити полностью отсутствует опыт самостоятельного управления лодкой не только в условиях постоянного протаскивания её через и сквозь различного рода препятствия, но и на чистой воде. Обносы чередовались с перетаскиванием лодки волоком через полупогруженные или недозатопленные стволы, с протискиванием лодки и себя под высоко лежащими поперечинами. Снег постепенно перестал таять на бортах лодки, оставаясь при этом мокрым, пронизывающе холодным и удивительно липким. Я постепенно промокал, чувствуя, как вода поднимается по рукавам к шее, начинает протекать сквозь хвалёный гортекс внутрь штанов, хлюпать в сапогах… от холода спасала интенсивная гребля, но постепенно состояние ухудшалось. Начали замерзать и отключаться кисти рук, отжатых перчаток хватало ровно до того момента, как приходилось взяться за покрытый снегом ствол, куст или топор. Вот и первая потеря: прорубая очередной волок сквозь кусты – утопил любимый топор – расстроился. Мы с Толей, оторвавшись метров на 200 вперёд, пытались охотиться – утки демонстративно не взлетали, а при нашем приближении забирались вглубь кустов. Выстрелил по взлетевшему селезню гоголю – мимо: он летел неправильно. Уткнувшись в очередной завал и убедившись, что проще протащить лодки с грузом метров 50 через лес, чем продираться сквозь хаос нагроможденных стволов, решили дождаться парней, и не ошиблись: одного взгляда на Витю хватило, что бы понять, что если он ещё и не сломался – то сильно на грани. В его глазах уже читалось отсутствие воли к дальнейшей борьбе, движения скованы и вялы, перчатки были давно потеряны, пальцы почти не гнулись.  Срочно нужно было развести огонь, что бы хоть как-то согреться. К этому моменту лично я был мокрым насквозь, до нитки. Мастерство и опыт не подвели: несмотря на снег, поток воды с елей, с наклонившегося помогать Толи и меня самого, с помощью предусмотрительно упакованных Толей пропитанных парафином брусков удалось разжечь бересту, а потом и наколотые еловые стволы. Витя, перетащив с помощью волшебных матов свою лодку и груз через кусты, болото и поваленные стволы, понуро дрожал у костра. Выражение его лица навевало мысли о вселенской катастрофе и вечности, а холод сочился даже сквозь его отрешённый взгляд. Пожалев мимоходом об отсутствии под рукой фотоаппарата, без предварительных обсуждений, с Толей на пару заставил его приседать и отжиматься, влив почти силой пару глотков водки. Это помогло: Витя начал по крайней мере злиться, пока ещё на нас. Сгрудившись у костра, глотая обжигающий чай и матеря погоду, мы оживлённо  обсуждали дальнейшие действия: только вперёд! Вялые предложения морально нестойких разбить лагерь прямо тут, впрочем, как и излишний энтузиазм рвануть быстрее вперёд, были отвергнуты. Наблюдая за попытками Сашки высушить сапоги, мы с Толей с жаром вспоминали количество сожженных и попорченных сапог, берцев, носок и прочего, предупредив Сашу о возможных последствиях. Несмотря на его пристальное внимание, через несколько минут, на второй чашке живительного чая в воздухе появился отчётливый запах палёной резины, который стремительно перерос в вонь, и спустя пару минут, под наши ехидные реплики Саша задумчиво изучал изменившийся рисунок протектора сапога, извлечённого из ближайшей лужи. (Толик, сцуко, зглазил! – подумал Штирлиц) Наконец, слегка отогревшиеся и получившие заряд бодрости мы приступили к спуску лодок на воду.

Обозлившись на копающегося Витю, я с излишней энергией решил спихнуть его лодку на воду, а поскольку сделать это аккуратно мешало отсутствие удобного подхода к воде, я с размаху перекинул его плавсредство через своего Нырка… раздался громкий «бульк», и моё ружьё, уже погруженное в лодку и торчавшее стволом над бортом, стремительно, и как мне показалась, издевательски быстро скрылось в омуте. «Упс,- подумал Штирлиц».

Стоящий спиной к этому цирку Толик слегка вздрогнул, а потом, прочистив пальцем ухо (наверно, вода попала, подумал Штирлиц) спросил: что случилось? Восстановив дыхание, я в нескольких словах, с присущей мне точностью объяснил ему причину моего недовольства. Толя с энтузиазмом, и даже вдохновением, принялся выдвигать одну за другой идеи, как извлечь ружо на поверхность. На мой взгляд, все они были далеки от совершенства, так как в качестве основного действия предполагали моё купанье. Витя, выйдя из ступора, тем временем куда-то запропастился, и модернизировать идеи Толи путём замены кандидатуры ныряльщика на более подходящую, мне не удалось. Вырезав подходящий шест, я с изумлением обнаружил, что омуток оказался глубиной около 2 м, и идею с нырянием я отложил на крайний вариант. Пораскинув мозгами, два инженера быстренько соорудили импровизированный багорик (идея и воплощение- мои, усовершенствование – Толя) (Одна голова хорошо, а полторы лучше,- Подумал Штирлиц), и я со второй попытки, под ехидные комментарии Толи, типа, тщательнЕе надо, выловил пропажу. Привычно обматерив Витю, который до сих пор не отчалил вслед за Сашкой, я запрыгнул, в лодку, от избытка радости чуть не перевернув Нырка) и рванул догнать и заменить на более подходящую кандидатуру наш авангард. Несмотря на одно весло, Саша успел уйти довольно далеко вперёд, пройдя два завала.

Спустя час, я начал подозревать, что нас преследует злой рок. Стоило мне выйти в голову нашего отряда, начинались завалы, заломы, засоры, волоки и обносы. Лишь только перестроился в ядро группы – Саша докладывал о стадах уток, гусей, птерадактелей и прочих представителей фауны, просто мечтающих разнообразить наше меню. В конце концов, я, оторвавшись от парней настолько, что уже не слышал периодических взрывов Толикиного красноречия при преодолении очередного завала, начал задумываться о месте для ночёвки. Прыгая по очередному бревну ели, преградившей нам путь, и прорубив лопатой путь для перевала лодки, я затащил Нырка на ствол почти целиком и собрался было закончить прохождение этого препятствия, но тут меня в очередной раз подвела погода: с глухим хрустом подо мной обломилась ветка, на которую я опирался правой ногой. Мне хватило реакции развернуться и упасть грудью на ветки, однако замёрзшие пальцы не смогли зафиксироваться на борту лодки, и я, трепыхаясь, с головой рухнул в воду. В первый момент поразившись тому факту, что в воде оказалось как минимум не холоднее, чем под снегом, я двумя гребками вернулся к стволу и моментально вылетел обратно. В этот момент вода проникла под одежду полностью. Пока отжимался и оценивал вновь открывшиеся обстоятельства, из-за поворота показалась отставшая часть группы. Толя уже жестами объяснял Вити, куда и как грести, Саша с отрешенным видом ловко орудовал единственным целым веслом, периодически втыкаясь то в один, то в другой берег. Мою идею о поиске места для ночёвки все восприняли с энтузиазмом, и я, как наиболее ответственный, был отряжён на поиск этого волшебного места. С удвоенной энергией гребя вперёд, я с подозрением обозревал топкие берега, опасаясь повторение истории двухлетней давности, когда при сплаве по верховьям Сяси, мы с Толей столкнулись с невозможностью найти приемлемое место для ночёвки, так как лес на добрую сотню метров вокруг реки был затоплен бобрами и половодьем. Здесь мы наблюдали похожую картину: на этом участке топкие берега выступали над водой не более чем на 20-40 см, и были практически непригодны для разбивки лагеря без дополнительной инженерной подготовки. Смеркалось, и упершись в очередной завал, я решил, что проще разбить лагерь в 200 м от воды, на горе, чем проволыниться до темноты с преодолением этого ветровала. Быстро сгоняли с Толей на разведку, и продравшись сквозь участок затопленного леса, завалы из осин, сугробы глубиной до 50 см (северный склон) мы подобрали вполне сносное место для лагеря. Меня смущали лишь еловые дрова из-за большёго количества прострелов и искр, о чём я мрачно предупредил Толю. Озадачив Витю практически неразрешимой задачей по вытаскиванию его лодки и постановке её рядом с моей, взяв весь свой и общественный груз, мы с Толей рванули наверх, чтобы успеть по сумеркам подготовить место под палатку и костёр. Пока я готовил дрова, разводил костёр и поставил котелок с водой, Толя нарубил лапника под палатку, и заготовил жердей для навеса. Соорудив каркас, мы с удивлением обнаружили, что снег, донимавший нас на протяжении всего дня, практически прекратился, а капель с веток не в счёт Появился шатающийся Витя, сгибавшийся под тяжестью насквозь промокшего неподъёмного рюкзака, и отрешенно усевшись к огню начал отогревать озябшие пальцы. Сам я, намахавшись топором и натаскав несколько стволов, уже практически восстановил подвижность, бодрость и оптимизм. Простимулировав Витю на ещё одну ходку за оставшейся у лодок мелочёвкой, я подготовил для него фронт работы – завалил подходящую сушину. Тем временем, наконец появился Сашка, который был срочно отряжён на постановку палатки. Озадачив вернувшегося Витю на раскряжёвку бревна, мы с Толей, наконец, уселись к огню. Заправленная каша уютно шкварчала в котелке, тушёнка грелась на углях, отжатая одежда начала подсыхать… что ещё надо для счастья?  

-О, Греча?- - Подал реплику Сашка, с голодным видом усаживаясь к костру.

 Приняв по 25 грамм, мы с аппетитом набросились на еду. Чудом не пострадавший во время упражнений с топором Витя с аппетитом налегал на кашу. К нему на глазах возвращалась жизнь, лицо приобретало розоватый цвет, а на вопросы стали поступать развёрнутые ответы. Вскоре его интерес к жизни обрёл законченные формы:

            Макс, а у тебя есть запасные носки? – обратился он ко мне, - а то мои промокли…

Наскоро проведённое расследование показало, что гермаупаковка в Витином понимания заключалась в обматывание рюкзака старой плащ-палаткой, результатом чего стали не только полностью намокшие шмотки, включая спальник, но и тот тяжкий общественно-полезный груз, который для себя определил Витька – хлеб и салфетки. Привычно обматерив Витю за непредусмотрительность, и возложив ответственность за недогляд за комплектацией его груза на Толю, я принялся как мог бороться за минимизацию ущерба. Разложив хлеб на крышке котелка, и показав Вити, как надо сушить спальник, я блажено вытянул ноги с чашкой ароматного чая в руках. Однако в этот момент свой коварный норов проявили дрова: в костре громко щёлкнуло, и стрельнуший уголёк ударил точно на 2 см ниже моего глаза, оставив уродский ожёг на щеке размером с копеечную монету. (Вот Борман, сцуко, не мог место получше выбрать, - Подумал Штирлиц)

Отправившийся на разведку в палатку Толя огорошил нас известием, что там полно воды, и требуется тряпка для её удаления. Все взгляды задумчиво скрестились на моей футболке, сохнувшей на растяжке, и судьба её, несмотря на мои сожаления, была предрешена. Пока Толя занимался осушением нашего ночлега, я, в приступе заботы о ближних, решил по-быстренькому сгонять на ручей за водой. Однако тот путь, который был очевиден в сумерках, в полной темноте оказался трудно находим, а интуиция, которой я доверился, завела меня в сугробы по пояс. Набрав полные сапоги и рукава снега, я добрался до ручья, и проклиная Витю и, для разнообразия, Сашку за отсутствие инициативы в обеспечении группы водой, по своим вечерним следам, двинулся к лагерю. Потрепавшись за жизнь, и выразив надежду на улучшение погоды завтра, мы, согревшиеся, довольные и сытые потащились спать. Уже засыпая, я оптимистично подумал, что, наверное, худшее позади…(Мечты, Мечты… Подумал Штирлиц)

Tags: Сплав, опыт сын ошибок
Subscribe

  • 4 мая. День ходовой четвёртый. Купательный.

    Утро в весеннем лесу, когда с неба не падает вода во всех 3 агрегатных состояниях, когда свежий воздух бодрит, ручей и речка журчат, а энтузиазм…

  • День 3 ходовой. Мокрый.

    3 мая. День 3 ходовой. Мокрый. Проснувшись первым под пенье птиц, и удивившись окружающей меня тьме, я собрался было продолжить сон, но……

  • Четверо в лодках. День второй, ноский

    2 мая День 2 ходовой, ноский. Проснувшись первым, я с удивлением обнаружил сырость в ногах. Экспресс-расследование установило источник мерзкой…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments